Обоснование
Подробный разбор проблематики и примеров, стоящих за Принципами перевода.
Проблематика узко-контекстного перевода
Системный перевод
Чтобы избежать путаницы, будут применяться следующие понятия: точный, системный, сквозной перевод — это подход, который строго опирается на прямые определения терминов, данные в самих первоисточниках (в Суттах и Винае). Он не игнорирует этот «внутренний глоссарий» оригинала. Выверенное значение применяется последовательно и повсеместно ко всему корпусу текстов, что позволяет сохранить логику, едино-направленность и изначальную структуру Учения. Сама структура текста также не игнорируется и не упрощается.
К понятию на пали подбирается максимально точное слово или кластер слов на русском. Очевидно, системный точный перевод возможен не всегда, но, где это возможно — предпочтителен.
Узко-контекстный перевод
Узко-контекстный, ситуативный, точечный перевод — это подход, при котором строгие определения из первоисточников игнорируются или отходят на второй план. Значение одного и того же слова меняется от текста к тексту. И выбор термина диктуется не внутренней логикой и глоссарием оригинала, а устоявшейся традицией, художественным вкусом переводчика, его субъективной интерпретацией или ожиданиями аудитории.
Родственной ошибкой является эвристический, неадаптивный перевод, при котором первоначально выбранное значение закрепляется и в дальнейшем не пересматривается, даже после обнаружения контекстов, требующих изменения.
Полностью неполностью понятый
Пример: Pariññāta в основном переводят как «полностью понятый». Похоже, что такой выбор был сделан эвристически, без учёта формы pariññātantaṁ. В результате возникает логическое противоречие: если pariññāta уже означает «полностью понятый», то pariññātantaṁ приходится понимать как «понятый ещё полнее» или «полностью понятый до конца». И первоначальное «полностью» оказывается не полным. Это указывает на необходимость пересмотра исходного перевода с учётом всего корпуса употреблений.
Узко-контекстный перевод — совершенно уместный путь наименьшего сопротивления для первичного составления словарей и первичного перевода текстов, когда не было русских (или других) переводов вообще или в процессе создания переводов напрямую с пали на русский. Но в результате этого возник и возникает ряд проблем, в том числе фундаментальных.
Влияние узко-контекстного перевода
Показательный пример: в воображаемом тексте — слово X переведено как "чеснок", в другом слово X переведено как "арбалет". Узко-контекстный перевод привёл к тому, что слово "лук" потеряло оба своих значения, либо приобрело дополнительные ненужные коннотации.
Пример 1 из переводов:
anicc-ucchādana-parimaddana-bhedanaviddhaṁsanadhammassa
...тело... подверженное непостоянству, деформации и истиранию, распаду и рассеиванию.
И второй случай:
ucchādana-parimaddana-nhāpanasambāhanaṁ
"Но он соглашается, чтобы они его тёрли, делали массаж, купали, растирали."
ucchādana (переведено как деформация и тереть) — также как в примере со словом "лук", у слова покрывание (как смазывание, укрывание, в т.ч. как скрытие для случая с ненадёжностью и распадом) появилось неподходящее значение, хотя его можно было верифицировать и уточнить. parimaddana (истирание, массаж) — вместо общего слова, к примеру, пере-минание (когда что-то сминается).
Полисемия сама по себе не является проблемой, но злоупотребление подобными подменами может вредить намного сильнее и приводить к проблемам совершенно другого, глобального масштаба.
Dukkha
Пример 2, фундаментальная проблема: dukkha — переводимое то как боль, то как страдание,1 привело к тому, что причина (боль) стала не столь важна, а следствие (страдание) стало главной целью Освобождения.
Тот факт, что определение дуккхи есть в Суттах, игнорируется повсеместно, не только в русских переводах. dn22 — определения понятия в практическом постижении четырёх благородных истин, mn141 — определение понятия в четырёх благородных истинах:
Katamañcāvuso, dukkhaṁ?
Yaṁ kho, āvuso, kāyikaṁ dukkhaṁ kāyikaṁ asātaṁ kāyasamphassajaṁ dukkhaṁ asātaṁ vedayitaṁ,
idaṁ vuccatāvuso: 'dukkhaṁ'.
И что такое, товарищи, боль? Которая, товарищи, телесная боль, телесный дискомфорт, телесным касанием рождённая боль, дискомфорт почувствованный — это называется, товарищи, "боль".
Katamañcāvuso, domanassaṁ?
Yaṁ kho, āvuso, cetasikaṁ dukkhaṁ cetasikaṁ asātaṁ manosamphassajaṁ dukkhaṁ asātaṁ vedayitaṁ,
idaṁ vuccatāvuso: 'domanassaṁ'.
И что такое, товарищи, "страдание" (недовольство, стресс, неудовлетворённость)? Которая, товарищи, ментальная боль, ментальный дискомфорт, умственным касанием рождённая боль, дискомфорт почувствованный — это называется, товарищи, "страданием".
Определения дуккхи (боли) как "страдания" нет ни в Суттах, ни в Винае, напротив — "страдание" (доманасса) определено через понятие "умственной" боли (дуккхи).
Но в случае с телесной болью-дискомфортом узко-контекстный перевод даже не был нужен, так как у слова "боль" уже есть значение, и даже более удачное, чем "страдание". В переносном смысле "боль" — это проблема, что-то, что требует решения, без гиперболизированной "громкости" слова "страдание". Пример: этот вопрос — моя давняя боль. Таким образом, слово "боль" покрывает все нужные контексты и сохраняет приоритетность телесного ощущения над реакцией на это ощущение или переживание.
Anta
Также существуют фундаментальные проблемы, возникшие от того, что контекст был проигнорирован. Как в случае со словом anta — край, конец, граница, порог, предел, которое ошибочно переведено и продолжает переводиться как "крайность", даже вопреки контексту места в тексте, где оно так переведено, не говоря о других вхождениях этого слова, где подобное значение вовсе неприменимо.
Tatra kho bhagavā pañcavaggiye bhikkhū āmantesi:
Здесь Благословенный к группе пяти монахов обратился:
"Dveme, bhikkhave, antā pabbajitena na sevitabbā.
"Две границы, монахи, практикующим не должны быть затронуты. ...
Ete kho, bhikkhave, ubho ante anupagamma majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattati.
К этим, монахи, обеим границам не подходит серединная практика, постигнутая Татхагатой, вИдение-дающая, знание-дающая, что к равности, к познанию, к пробуждению, к ниббане приводит. (sn56.11)
Безусловно, у явления может быть шкала интенсивности от минимума (край, порог) до максимума (край, предел, крайность). И слово "край" может быть в значении и "порог", и "предел", но слово "крайность" вряд ли относится к началу, и более того, так её даже не интерпретируют. В данном контексте Будда говорит, что Серединная Практика "не приближается", "не подходит" (anupagamma) к обоим краям, концам. Если бы говорилось о крайностях — это бы предполагало, что допустим определённый диапазон вовлечения, пока не достигнута чрезмерность. Учение Будды указывает на неприближение даже к порогу, на полное невовлечение, ни в желания, ни в самоистязание, даже в их минимальных формах.
В результате этого искажения Учение, ведущее к максимальной ясности и бескомпромиссности — Середина (в смысле центра, баланса вне крайних точек) — получило свойства «срединности» (усреднённости): идею компромисса, где допускается «чуть-чуть предаться желаниям» или «чуть-чуть себя ограничить», лишь бы не «чересчур». Серединная Практика — это не "умеренность в страстях и самоистязании", это невхождение ни в одну из двух систем привязанности. Поэтому такие случаи представляют собой категориальные искажения, а не просто неточности перевода.
Кросс-проверяемость сквозной терминологии
Помимо сквозной терминологии в Учении Будды легко прослеживается кросс-проверяемость и едино-направленность, которая сохраняет многие принципы, в том числе что речь Татхагаты не может быть двухсмысленно-противоречивой (dvayagāminī), и напротив, что Дхамма должна быть хорошо сформулирована (svākkhāto), а Сообщество (Saṅgha) должно практиковать хорошо, прямо, методично и правильно (suppaṭipanno ujuppaṭipanno ñāyappaṭipanno sāmīcippaṭipanno).
Пример: дуккха определена в mn141, dn22 и других суттах как телесная боль, телесный дискомфорт. Определения дуккхи как "страдания" нет ни в Суттах, ни в Винае — это результат узко-контекстного перевода.
В 4 благородных истинах: sokaparidevadukkhadomanassupāyāsa — дуккха и доманаса — два прямых определения: телесная и умственная боль и дискомфорт соответственно, телесная идёт перед умственной.
В сатипатханах: kāyo vedana — первые две части сатипатханы, citta — ум-состояние, третья.
В 6 дхату (4 великие стихии + 2 дхату): 4 великие стихии все "телесны" (mn28), виньянадхату — ~ментальное, или более точно производящее ментальность явление.
В 5 группах поддерживания: rūpa vedana sañña saṅkhārā viññāṇa — ~материя, чувствование приятного, боли, не-боли-не-приятного, и только после идут ~ментальные явления.
В 6 внутренних областях: cakkhu soto ghāna jivha kāyo mano — тело расположено ранее ума-представления.
В зависимом возникновении (sn12.2): avijjā имеет точное определение — не знание о боли (дуккхе) и т.д. В определении санкхар: тело, речь, ум (тело первое). viññāṇa — 6 видов, kāyo mano — тело идёт перед умом. nāma-rūpa — имя-~материя, где имя — это vedanā, saññā, cetanā, phasso, manasikāro (чувствование, сознавание, осмысливание, касание, мыследеятельность) — ведана идёт первой перед более ~ментальными явлениями, такими как, к примеру, четана и манасикара. В остальных последовательностях условий, в которых можно выделить тело и ум, тот же принцип, что и с виньяной — тело или касание идут перед умом или явлением (Дхаммой).
В видах активности (kamma): тело, речь, ум (тело первое).
Опираясь на такой принцип, можно понять, что телесная боль-дискомфорт всегда стояла первым приоритетом, даже косвенно, не говоря о прямых определениях, а "страдание, неудовлетворённость", как реакция или мнение о происходящем, напротив, никогда не было приоритетом.
Семантические расхождения
Понятие Семантическое Расхождение (сдвиг, несоответствие, дивергенция) призвано описать более тонкие случаи, чем ложные когнаты2 и "плохие друзья переводчика", когда пары слов в двух языках действительно имеют сходное значение и считаются эквивалентами, но имеют разные смысловые ядра и культурные оттенки. И соответственно восприятие таких слов носителями языка различается.
Пример: Happiness (англ.) — спокойное состояние удовлетворённости, совершенно не обязательно состояние эйфории, экстаза и экзальтации. Счастье (рус.) — экзальтированное переживание полноты, смысла бытия, восторга и также высшая степень удовлетворённости.
Приятное телесное ощущение или счастье?
Следует учитывать, что здесь речь идёт о значении слов, а не о состоянии конкретного человека. Если постараться исключительно для наглядности выразить в процентах эмоциональную окраску слов, то happiness было бы 80% удовлетворённости, довольства и 20% интенсивного яркого переживания, тогда как счастье, наоборот, эмоционально громкое состояние на 80% и 20% покой и размеренность бытия, если вообще они включаются в понимание счастья.
Телесное приятное ощущение и ментальное
То есть палийское слово somanassa с натяжкой было бы уместно описать словом happiness, но слово счастье было бы неуместным и противоречащим, не говоря о слове sukkha, которое имеет фундаментальное значение как противоположность dukkha и определено в суттах как телесное приятное.
Katamañca, bhikkhave, sukhindriyaṁ?
Yaṁ kho, bhikkhave, kāyikaṁ sukhaṁ, kāyikaṁ sātaṁ, kāyasamphassajaṁ sukhaṁ sātaṁ vedayitaṁ—
idaṁ vuccati, bhikkhave, sukhindriyaṁ.
И что такое, монахи, приятного-способность? Которое, монахи, телесное приятное, телесный комфорт, приятное-комфорт тела-соприкасанием-рождённый почувствованный — это называется, монахи, приятного-способность.
Katamañca, bhikkhave, somanassindriyaṁ?
Yaṁ kho, bhikkhave, cetasikaṁ sukhaṁ, cetasikaṁ sātaṁ, manosamphassajaṁ sukhaṁ sātaṁ vedayitaṁ—
idaṁ vuccati, bhikkhave, somanassindriyaṁ.
И что такое, монахи, удовлетворённости-способность? Которое, монахи, умственное-когнитивное приятное, умственный комфорт, приятное-комфорт ума-представления-соприкасанием-рождённый почувствованный — это называется, монахи, удовлетворённости-способность. (sn48.36)
В случае счастья проблема фундаментальна наряду с dukkha, но из-за применения узко-контекстного перевода читателю реже, но всё же попадается перевод слова sukha как приятного телесного чувства. С taṇhā же случай тяжелей, а проблема масштабней, так как у читателя нет возможности узнать, что taṇhā не является "жаждой" из русского языка, по интенсивности и негативности.
Если Taṇhā — это жажда, есть множество неувязок
Taṇhā пали или tṛṣṇā санскр. Они действительно могут обозначать сцепленность, прилипание, липкость, цепляние, дефицит и потребность в питье, но это явления, которые могут быть приятны, легки, угодны, желанны, в том числе в переносном смысле. Тогда как "жажда" в русском языке — это "громкое" и по большей степени отрицательное понятие, даже когда употребляется в положительном ключе, как "жажда к знаниям" или "жажда путешествий". Речь идёт про само слово, а не про то, хорошо ли хотеть знаний или нет.
Эмоциональное расхождение
sn56.11 — если бы taṇhā была полным эквивалентом русского слова "жажда", то это должно быть либо неприятное переживание сухости и обезвоженности, либо сильное, часто страстное стремление, потребность, тяга, свербящее, очень сфокусированное на результате явление: жажда жизни — сохранить жизнь и её качество любой ценой, жажда знаний — желание получить информацию или опыт, не обращая внимание на другие блага.
Но в определении Второй Благородной Истины указано, что 'taṇhā' сопровождается (sahagata, букв. пали "совместно идёт") радостью-наслаждением и страстью-очарованностью. Не "преследует радость и страсть" — как в случае их нехватки, или "связана с ними" — как потенциальный исход при их получении, но как если бы они уже присутствовали в текущем опыте. Судя по метафорам с изнемогающим от жары и жажды, в таком случае бы подошла tasinā — об этом ниже.
Тут-и-тут радуется (обрадывается). tatratatrābhinandinī, ~то тем, то другим восторгающаяся — это не атрибут сильной однонаправленной, сфокусированной на получении результата "жажды" из русского языка. Собрав эти детали воедино, уместней было бы как минимум снизить интенсивность понятия на "охота" (как терпимое и даже приятное хотение) для taṇhā. Но это приводит к плеоназму в случае kama-taṇhā, так как получилось бы "желание-охота", "желание-жажда". Об этих проблемах ниже, но любые переводы taṇhā как какого-либо вида желания или стремления порождают множество проблем и противоречий на куда более глубоком уровне.
Перевод taṇhā как «жажда» делает Вторую Благородную Истину недействительной
Ещё более глубокая и серьёзная проблема: перевод и понимание taṇhā как "жажда" делает неистинной Вторую Благородную Истину. Объяснение: независимо от того, используется ли точный или узко-контекстный перевод, dukkha либо означает телесную боль, либо включает телесную боль. Это следует, например, из dn22, mn141 и других текстов:
soka-parideva-dukkha-domanass-upāyāsā-pi dukkhā
страдание-плач-боль-недовольство-тоска в том числе болезненны.
Очевидно, что «жажда» (сильное желание или стремление) не может быть источником всей телесной боли. Например, боль от долгой ходьбы или неподвижного сидения возникает естественным образом и не зависит от наличия или отсутствия сильного или какого-либо желания.
Примером попытки интерпретативного, не точного, но, возможно, более удачного перевода, чем "жажда", может служить "愛" — привязанность, "цепляние", любовь в Тайшо Трипитаке (как во фразе "я люблю тебя" 我爱你, упрощённый китайский):
何謂苦習？謂從愛故而令復有樂性，不離在在貪憙，欲愛、色愛、不色之愛，是習為苦。何謂苦盡？謂覺從愛復有所樂，婬念不受，不念無餘無婬，捨之無復禪，如是為習盡。
Пожертвовав значениями сцепления, слипания, сухостью или значением желания пить, всё же переводчики смогли сохранить главное — лёгкость понятия и то, что оно сопровождается радостью-страстью. К сожалению, в русском языке слово "любовь" применимо к taṇhā, пусть и с меньшим количеством оговорок, чем "жажда", но всё же со слишком сильным завышением эмоционального вектора.
Taṇhā — цепляние, upādāna — поддерживание. Не наоборот
Перевод taṇhā как «жажда», а upādāna как «цепляние» создаёт неверную схему: будто сначала возникает желание, а затем цепляние. Желание, даже слабое, невозможно без какого-то цепляния, какого-то удерживания опыта, не говоря о телесной боли, которая вообще не связана с желанием в большинстве случаев. Нельзя захотеть чего-то, не остановившись, не удержав это. Цепляние находится куда тоньше и раньше желания, тем более жажды. Upādāna буквально означает удерживание, поддерживание, питание процесса. Оно не является «цеплянием», а обозначает то, что поддерживает, питает и укрепляет уже существующее цепляние. Более точная передача: taṇhā — цепляние; upādāna — поддерживание, удерживание — не ломает причинно-следственную связь.
Проблематика санскритоцентризма
Санскритоцентризм (пан-санскритизм)3 считается не оптимальным подходом для понимания Учения Будды. Учение Будды в исчерпывающей полноте есть на Пали, тогда как санскритские материалы нередко позднее, фрагментарнее и часто известны не по самостоятельному санскритскому оригиналу, а по их китайским и тибетским переводам. Кроме того, при сопоставлении палийских и санскритских версий видны не просто лексические расхождения, а фундаментальные сдвиги в понятиях. Показательный пример — смешение dukkha и domanassa, а также тенденция понимать dukkha как смесь телесной и ментальной боли, тогда как в палийских текстах, как это было неоднократно показано выше, эти понятия различаются, не смешиваются и не сводятся друг к другу.
Если же смотреть на всю санскритскую духовную литературу в целом, за рамками только буддистской, и допустить, что понятийная база Дхаммы и Вед идентична или близка — это весьма опрометчиво.
Даже в рамках одного учения, одной религии расхождения в значениях понятий настолько велики, что образуются раздельные, подчас враждующие течения, школы, секты. Тем более осторожно следует относиться к предположению, будто два языка, на которых закрепилось наследие десятков учений, школ и сотен доктринальных линий, будут совпадать не только в общем смысле, но и в тончайших смысловых оттенках.
Также мнимое отсутствие ложных когнатов и "ложных друзей переводчика" между двумя языками может служить хорошей иллюстрацией не убедительности про-санскритского подхода к Пали. Как если бы кто-то провёл нелогичное тождество: "если в языках похожая грамматика и много родственных слов, то и ключевые понятия учений тоже идентичны".
Атта и Атман служат ярким примером очевидно существующих расхождений и невзаимозаменяемости значений. Атта (сущность, самость, ~автономность, обыденное "я") пали и Атман (высшее "Я") санскрит.
Также достаточно посмотреть на сопоставление 31 "части тела", как в dn22: kesā lomā... vasā kheḷo siṅghāṇikā lasikā muttanti, чтобы убедиться, насколько далеки и несопоставимы могут быть значения схожих слов между Пали и Санскритом.
С учётом сказанного, в тех случаях, когда в палийских текстах действительно недостаёт контекста или примеров, санскрит всё же может использоваться — при условии, что это не приведёт к противоречиям, подобно перечисленным ниже. Если же определение понятия есть в пали, но санскритские значения противоречат им, то последние не применяются.
Примеры терминологических расхождений: duḥkha, tṛṣṇā, kāma и karma, возможно, в некоторых случаях являются "страданием", "жаждой", "чувственным желанием" и "действием" в рамках какого-либо учения, записанного на санскрите. Но в пали, если бы первостепенно для установки терминов брались в расчёт палийские тексты, а не механический перенос значений и параллели между двумя языками, это было бы маловероятно.
Примеры из палийских текстов:
-
dukkha:- dn22 — определения понятия в практическом постижении четырёх благородных истин.
- mn141 — определения понятия в четырёх благородных истинах:
soka-parideva-dukkha-domanass-upāyāsa— страдание [знач. 1], плач, боль, "страдание" [знач. 2], томление. Если говорить о страдании, то в прямом смысле это либо soko — очень сильная боль, телесная и ментальная, в котором испытывающий его:Ведь упустившие шанс страдают, в ад попавшие —Khaṇātītā hi socantinirayamhi samappitāстрадает, томится, плачет, в-грудь-бьющий рыдает, в замутнённость приходит — либоsocati kilamati paridevati, urattāḷiṁ kandati, sammohaṁ āpajjatidomanassaв переносном значении "страдания", как ментальной боли.
-
taṇhā: двум палийским терминам — taṇhā и tasinā4 — довольно механически, без учёта контекста употребления в Суттах, приписано полное синонимическое значение между собой и с санскритским tṛṣṇā, хотя, учитывая описанное в блоке про "Семантические сдвиги", эта проблема может быть связана не с санскритом, а с переводом обоих языков без учёта разницы в значениях слов, которую можно почерпнуть из описания. Однако по большей степени "санскритская" проблема также имеет место быть: родство слов tṛṣṇā, taṇhā и tasinā объясняется стандартной фонетической мутацией (tṛṣṇā → taṇhā, таких слов всего порядка трёх на всё ядро коренных палийских текстов: kṛṣṇa → kaṇha, uṣṇa → uṇha), и сходство tṛṣṇā и tasinā (tṛ → t, ṣ → s, ṇā → nā) также нетрудно проследить. Но фонетическая мутация не может являться залогом и гарантом того, что смысл слов также "передастся", тем более что в результате "мутации" одного слова оба "получат" полностью идентичные значения. Показательный пример: как если бы было сказано следующее: вот слово "жарко" в языке Z — это полный синоним двух слов из языка X "жара" и "пожар", стало быть и оба слова в языке X — это полные синонимы. Расхождения в значении и в употреблении палийских taṇhā и tasinā между собой довольно легко проследить по текстам ниже: taṇhā употребляется, где явление связано с радостью и страстью-очарованностью, которое там-и-там-обрадывается, но tasinā употребляется в случаях с пустыней, жаром и изнеможением, в более сильных, экстремальных условиях.- sn12.68 — описаны обстоятельства, подходящие для настоящей "жажды" из русского языка, и здесь употреблено производное слово от tasinā, а не от taṇhā; но если это явление, связанное с желанием пить, то был бы плеоназм с pipāsito: жаждущий, желающий пить. В любом случае в такой контекст не вписывается "сопровождаемая радостью-страстью, тут и тут обрадывающаяся", что многократно повторяется в формулировке Второй Благородной Истины о taṇhā.
- snp3.2 — тот же случай: taṇhā не используется, вместо неё tasina, и та же тавтология с pipāsā.
- an4.10 — также не taṇhā, а tasina, и тавтология с pipāsā.
- an4.184 — если бы taṇhā было жаждой, то была бы тавтология с pipāso, причём здесь явно pipāso имеет переносное значение; когда это слово употребляется в прямом значении — оно означает "хотение пить".
- an3.76 и an3.77 — если taṇhā — это жажда, то здесь вводящий в заблуждение оксиморон: жажда как влага и питание.
- sn44.9 — логическое противоречие: жажда (голод жидкости) как питание.
- an10.62 — что является питанием жажды? Жажда — это отсутствие, а не само питание.
- iti109 — течение реки — это жажда. Состояние отсутствия воды — это поток воды.
- sn41.5 — аналогичное противоречие с течением воды.
- mn9 — от скапливания жажды — скапливание питания (логически должно быть наоборот: от исчезновения питания — скапливание жажды, или хотя бы от исчезновения жажды — скапливание питания).
- an4.199 — перечисленные явления настолько тонки, что, наоборот, жажда может являться их результатом, но назвать 'я — есть' и дальнейшие жаждой или её течениями, в значении 'острой необходимости чего-либо', очень трудно. В данном отрывке речь идёт о тонких, фундаментальных состояниях, которые присущи даже существам, лишённым 'жажды' в общепринятом значении этого слова.
- an4.9 — жажда — не источник боли, а либо один из видов боли, либо, наоборот, это стремление прекратить что-то неприятное. Иначе бы получилось, что жажда воды — это причина неприятных ощущений сухости. Но, наоборот, жажда как стремление попить — это результат неприятного ощущения сухости.
- an6.61 — перечисленные явления, в т.ч. и phasso, бывают настолько тонки, что ни о какой жажде в переносном либо прямом смысле слова не может быть речи, особенно в моменты 'утолённой жажды', но всё же эти явления сшиты и удерживаются, есть ли 'сильное хотение' или его нет.
- thag8.3 — Sabbaṁ taṇhaṁ visosetvā. Ещё один оксиморон "иссушить жажду" в дополнение к вышеупомянутому "жажде-влаге", вместо логичного "жажда — это уже сухость".
Как уже говорилось неоднократно, в палийских текстах taṇhā имеет более сложное, более тонкое и менее громкое значение, чем русское слово "жажда", к которому если бы и было близко, то это было бы слово tasinā в прямом и переносном значении.
-
kāma:- an6.63 — желания как намерение-заготовка-страсть, а не просто множители желания (кама гуны).
- an6.63 (продолжение) — желающий человек получает либо благо, либо неблаго, но "чувственные" желания бы вели к неблагу, так как содержали бы akusalamula: lobha, dosa и/или moha.
Puriso attha-kāmo hita-kāmo yogakkhema-kāmoti kho, bhikkhave, tathāgatassetaṁ adhivacanaṁ arahato sammāsambuddhassa.— «Человек, блага-желающий, пользы-желающий, от-ярма-защиты-желающий», монахи, Татхагаты это обозначение, Араханта, Правильно Пробуждённого. (mn19) Было бы неуместно предположить, что Татхагата сравнил бы себя с человеком, страстно желающим другим блага, либо же себе.
-
kamma:- an4.237 — Правильный Взгляд, Правильное Памятование, Правильное Самадхи — не подходят под понятие действия, возможно с натяжкой деятельность или активность, но очевидно это куда более тонкие явления, чем только дело, работа, действие.
- an4.238 — памятование-пробуждения-аспект, упоение-пробуждения-аспект, умиротворение-пробуждения-аспект, самадхи-пробуждения-аспект, прямое-смотрение-пробуждения-аспект — не подходят под понятие действия по тем же причинам.
Перечисленные тексты показывают, что палийские dukkha, taṇhā/tasinā, kāma, kamma никогда не являлись либо полными аналогами санскритских эквивалентов, либо полными аналогами своих обозначений в русских переводах, но именно "страдание", "жажда", "действие" и "чувственное желание" — это "стандартная", повсеместно употребляемая буддистская терминология.